|
|
| |
|
Всего любимей было лето.
Ей слаще не было забавы,
Чем поутру, едва проснувшись,
из дому выпорхнуть босою,
Сбежать с крыльца, сойти с дорожки,
ступить на блещущие травы,
Дрожа от соприкосновенья
с ещё не высохшей росою.
Она пустырь пересекала
бегом, поёживаясь знобко,
Потом с крутого косогора
бочком опасливо спускалась,
А дальше – к берегу речному
вела чуть видимая тропка –
И опрокинутое небо
у самых ног её плескалось.
Она входила по колено
и в воду руки опускала,
И струи трогала, как струны,
ладонью облака касалась,
Листву ерошила деревьям
и небо в речке полоскала,
И перевёрнутая крона
ей осязаемой казалась.
Сходил к реке народ утиный
и в воду сваливался шумно,
Мальки под пальцами сквозили,
и солнцем наполнялись воды,
И, наравне с листвой и небом,
она, безгрешна и бездумна,
Сама была штрихом пейзажа,
простым явлением природы.
Ещё заботы не настали,
ещё любовь не наступила –
Светило солнце, птицы пели,
и речка ноги холодила.
Она смотрела и дышала.
Ничто её не торопило.
А то, что это было счастьем –
ей в голову не приходило…
Любовь Сирота
|
|
|
Закат
|
| |
|
Озарились сумрачные воды
Бурых луж. Угрюмый тон исчез.
Нефтяные пёстрые разводы
Поглотились красками небес.
Над многоэтажными домами,
Одноцветьем блочного мирка
Занялось малиновое пламя.
В рамы окон вплыли облака.
Вот и лето, друг мой, вот и снова
Знойным ветром душно и светло
Отголоски запаха лесного
В каменные дебри принесло.
Эти краски, эти ароматы,
Звоны насекомых и пичуг -
Мы ль с тобою этим не богаты?
Мы ль не осчастливлены, мой друг?
И пока нам души рвут на части
Горести, правители и быт,
Как трава в асфальт, врастает счастье
В трещинки от болей и обид.
...Потемнело небо. Блекнут лужи.
Душит зной. Мигают фонари.
Как хрупка гармония снаружи!
Как трудна, спасительна - внутри...
Любовь Сирота
|
|
|
|
| |
|
«Их было много – золотистых ливней…»
И.Елагин
Их было много – золотистых ливней,
Сверкала струй витая паутина,
И мы смотрели в окна неотрывней,
Чем на огонь – сидящий у камина.
И были так светлы потоки влаги,
И желоба – поющи и отлоги,
И непролазны тёмные овраги,
Неразличимы – контуры дороги.
Июль сиял. Осклизлые откосы
Свой бурый глянец подставляли свету,
И без зонта, простоволосы, босы,
Мы выходили радоваться лету.
Лохматый сад, как мокрая собака,
Тряс ветками, разбрызгивая воду,
И ни намёка не было, ни знака,
Что время переделает погоду.
Мы календарь небрежно обрывали,
И не взглянув, какая нынче дата,
И вряд ли хоть на миг подозревали,
Что это лето кончится когда-то.
Счастливые, чумазые, как черти,
Промокший хлам бросая на пороге,
Мы веровали в лето, как в бессмертье,
И сами были вечными, как боги.
Но где-то выше всё уже решалось
Тем, кто легко листал за датой дату:
Жизнь совершалась – то есть продолжалась.
Мы продолжались. Лето шло к закату.
Но тот кусок прижизненного рая
Мы заучили, как стихотворенье,
И всё твердим, покуда, догорая,
Огонь, как дождь, приковывает зренье.
Любовь Сирота
|
|
|
